My comment to an entry 'Главные мифы о «золотом веке» — позднем Советском Союзе.' by mirovich.media

Вообще-то это был комментарий к статье Мировича. Не понимаю, как он здесь очутился. Но раз уж очутился, пусть остается. Добавлю только линк на ту статью.

"выпускники советских вузов традиционно высоко котировались в мире. Об этом можно судить хотя бы по тому, что после перестройки российские ученые оказались очень востребованы за рубежом" — лучшие выпускники советских вузов были действительно хороши, но средний уровень был низок. Люди рождались одинаковые в СССР и не в СССР, но западный студент учился по специальности, а у советского учебный год был на один месяц короче, т.к. он работал этот месяц в колхозе, а до трети остального времени он тратил на историю партии, диалектический материализм, политэкономию калитализма, политэкономию социализма, научный атеизм и военную кафедру. Так что неудивительно, что вся страна после «лучших в мире» советских школ и вузов заряжала воду от телевизора.
Кстати, о школе. Она была в жутком состоянии. Моя соседка, кончившая 11 классов, не знала, что в небе есть планеты. Когда я работал учителем, среди моих учеников некоторые девяти- и десятиклассники читали по слогам, один девятиклассник не знал латиского алфавита, а арифметику в младших классах преподавала женщина, которая не знала, как умножать отрицательные числа.
Мой товарищ преподавал физику в сибирском селе, до него там физику не преподавали вообще, в школьном аттестате вместо оценки по физике был прочерк.
Со мной в ун-те училась девочка, кончившая школу с золотой медалью и при поступлении сдавшая на 5 профилирующий экзамен. Она не знала элементарных формул.
В горьковском ун-те училась девочка из Тбилиси, она поступила так далеко от дома потому, что в Тбилиси это стоило 30 тыс., а в Горьком — только 5. Напомню, что 200 в месяц считалось хорошей зарплатой, я после ун-та получал в школе 100.

О национальных притеснениях при поступлении в вузы.
Во-первых, притесняли не только евреев, но еще как минимум немцев и корейцев. В разных местах в разное время притеснения были разными, например, в некоторых републиках русских резали при поступлении больше, чем евреев. В некоторые вузы и на некоторые специальности некоторые национальности просто не принимали. Например, евреев не брали в МИФИ и на физфак МГУ (я говорю о времени до начала 1980х, потом зубы у соввласти окончательно расшатались), в других вузах была %-ная норма. В МФТИ ее не было, там на национальность не смотрели.

View the entire thread this comment is a part of

Хороший завод эпохи развитого социализма - 6


Начало

Субботники и колхозы


Эпиграф:

Вызывают Рабиновича в райком партии:

- Организуется государственный экспериментальный публичный дом. Eсть мнение назначить тебя директором.

Рабинович категорически несогласен.

- Мы ведь можем приказать в порядке партдисциплины, но мы хотим, чтоб ты сам согласился. А чего ты боишься? Дело новое, непростое, интересное. У тебя с твоим опытом административной работы получится! 

- Именно, что с моим опытом административной работы я знаю, во что это выльется. Одних – в колхоз, других – на овощную базу, кого –то на стройку, а Рабинович ложись и выполняй план!



Бóльшую часть времени мы, конечно, проводили на ВЦ. Но бывали и выездные сессии. Поездки в колхозы – это постоянно, летом на прополку, осенью на уборку. Эпизодически работали на стройках, на овощных базах, убирали на улице... Заводское начальство старалось проводить эти мероприятия в рабочее время (хороший барин блюдет интересы своих крепостных), поэтому субботники у нас были редко.

Скажут тебе одеться завтра попроще, т.к. пойдешь на овощную базу – оденешься и идешь.Народ, не очень сопротивлялся. Во-первых, разнообразие - ведь каждый же день одно и то же с восьми до пяти, с восьми до пяти, с восьми до пяти. А еще более во-первых – эти работы заканчивались на два-три часа раньше. Если дело было в парке - сажали что-нибудь или окапывали - многие даже детей с собой брали, пусть побегают на воздухе.

Collapse )

Сказка о глупом чукче

Посвящается некоторым эмигрантам из СССР/РФ/СНГ


Жил-был чукча за Полярным кругом и не по щучьему велению, а по собственному своему хотению очутился он среди папуасов.

Там ему не понравилось. 

Говорят не по-человечески, ходят почти голые... И тупые. Ну тупыые! Элементарной малицы ни один пошить не сумеет! Как прятаться от белого медведя, не знают и знать не хотят, а про тигра своего мифического, которого в природе нет (по крайне мере он, чукча, никогда никакого тигра не видел), готовы говорить часами.

Но главное – это работа.

Поймите его правильно, он согласен работать, даже можно сказать, готов, но не пойдет же он, неоднократный победитель районных соревнований по перетапливанию тюленьего жира, автор двух брошюр об империализме и одной - о педикулезе, собирать бананы за две раковины в час!

Кончилась эта сказка грустно: тигр его не съел. 

И, пока умные чукчи учат язык, собирают бананы, заканчивают курсы по строительству жилищ из бамбука, глупый живет на бесплатные три банана в день (то есть кто-то за них, конечно, платит, но не говорить же спасибо этим тупарям!) и вспоминает, как «дома» он, в бытность свою главным старшим...

Хороший завод эпохи развитого социализма — 5

начало

О воровстве

Тащи с завода каждый гвоздь -

Ты здесь хозяин, а не гость!

(народное творчество)


Насколько я знаю, воровали на заводе мало. Я лично за 15 лет украл только один раз и только один раз купил краденое.

Дело было так. Понадобился мне забор для дачи. Договорился в тарном цеху, что за 15 рублей мне соберут две секции. Но нужна квитанция, иначе не выпустят на проходной.

Пишу заявление о выдаче мне на личные нужды 0,4 кубического метра древесных отходов по цене 10 рублей за кубометр. Начальник отдела подписывает, в бухгалтерии визируют, плачý в кассу 4 рубля (написание заявления, подпись начальника, хождение в бухгалтерию и их виза стоили заводу больше, но «Социализм это учет» © Ленин), ребятам из тарного 15 и червонец водителю грузовика за доставку. Предъявляю на проходной квитанцию из кассы. Они покуражились, но пропустили.  К отсутствию путевого листа у водителя не цеплялись, не знаю почему. Может, шофер с ними делился. А может, какой-то путевой лист у него был.

На проходной куражились правильно. Квитанция была на отходы, а вывозились в виде забора кондиционные доски. Понятно, что в тарном цеху никто не собирался искать годный материал среди щепок и опилок. Так что доски эти были украдены, но не мной. Я только купил.

А потом мне для этого самого забора понадобилась краска. Мне говорят:

- Возьми в лакокрасочном.

- Неудобно, я там никого не знаю.

- Глупости.

Иду в лакокрасочный:

- Мужики, надо краску.

- Сколько?

- Литра три.

- Банку принес?

- Нет.

- Принеси.

Назавтра пришел с банкой.

- Мужики, надо краску, вот банка.

- Налей себе вон из того бидона.

Я и налил.

Мой  отец был от этой истории в шоке:

- Ты украл краску?!

- Почему сразу украл? Взял. Все так делают.

- Не все. Я, например, так не делаю.

- Ты никогда ничего не брал на работе ?

- Никогда.

- Карандаш, стопку бумаги?

- Нет.

Другое поколение.

Или, например, у моей жены сломалась пластмассовая фитюлька на зонтике. В цеху за трешку мне выточили алюминиевую. Ну и что, что из казенной заготовки? Это такая мелочь, даже говорить неудобно. Вот когда украли станок – это было, как говорят в Одессе, таки да. Приходят утром, а станка нет. Я был потрясен. Станок – не краска, его в банке не унесешь, тут нужен грузовик и автопогрузчик. А главное – кому и зачем понадобился дома станок?

Я ж говорю, прост был не по возрасту.

***

Короче, воровали мало. Делали другие вещи, законные,

Например, руководящим сотрудникам перед уходом в отпуск выплачивали дополнительно месячную зарплату (по-моему, это было по всему Союзу).

А еще был директорский фонд – деньги, которыми директор распоряжался по своему усмотрению. В принципе, дело хорошее. Например, из этого фонда платили за ремонт жилых домов перед выборáми (выборá это особая тема, я хочу о них написать отдельно). Из этого фонда вдова одного рабочего получала в месяц тридцать рублей, у нее было двое детей и маленькая пенсия.

И отсюда же 50 рублей в месяц получал лично директор. Воровство? Нет. Должно ему было быть за эти 50 рублей стыдно? Да. Но не было.

Оклад у директора был 270. При этом на моей памяти, мы ведь делали расчет заработной платы, он только один раз получил меньше тысячи, а так – всегда больше. Премии по заводу, по министерству, по главку, ... Премии, подчеркиваю, заслуженные. Но при таких доходах еще и полтинник из своего фонда – некрасиво.

***

Кстати, о премиях. Их зря не давали, только за дело. Но дело это не всегда входило в список должностных обязанностей.

Возьмем, например, отдел труда и заработной платы. Это был очень уважаемый отдел, от них зависели штатное расписание, должностные ставки и те же самые премии. А у нас на ВЦ работала некая, допустим, Катя, которая жила с начальником этого отдела. И как кто на ВЦ получал премию – за внедрение новой системы, за народную дружину, за участие в выборáх , ... – обязательно в списке награжденных присутствовали эта Катя и еще одна женщина. Которая с ним, насколько известно, не жила, но была с ним из одной деревни.

Однажды и я оскоромился в этом смысле (в смысле премии, не в смысле жизни с начотделом).

Был такой метод заработка – писать заочникам контрольные, курсовые и дипломные (диссертации тоже писали, но это был слишком высокий класс, я этим не занимался).

И вот как-то раз мастер участка пожарной безопасности заказал мне контрольную по теоретической механике. Договорились за тридцать рублей. Я сделал, переписал начисто и позвонил, что можно брать. Он пришел, получил, поблагодарил и ушел. Денег не заплатил. Обидно, конечно, но не в суд же подавать. Пережил я эту потерю, живу дальше. И месяца через два получаю по противопожарному участку премию, как раз тридцать рублей.

***

А еще мы делали «Учет материальных ценностей по складáм». Поэтому мы знали, где находится заводское имущество. Например, станок сверлильный, инвентарный номер такой-то – в первом цеху, стул с таким-то инвентарным номером – в отделе главного технолога. А мебель, ковры, холодильники, телевизоры и разное другое – по таким-то адресам в квартирах таких-то работников. За начальником ВЦ, например, числился театральный бинокль, за комсоргом завода – куртка кожаная.

***

Может, кто помнит, что я обещал рассказать, почему мне неожиданно подняли зарплату. Делаю это здесь.

Погнали нас однажды в клуб - директор захотел встретиться с молодыми сотрудниками. Приходим, на трибуне директор:

- Сегодня у нас произошла неприятность и я хочу, чтобы вы о ней знали. Явился на завод корреспондент местной газеты и так как он - человек неопытный, то вместо того, чтоб обратиться к нам, он стал говорить с народом. И один молодой работник – мы знаем, кто именно - пожаловался, что у нас мало платят. Статья в газете не выйдет, дело не в этом, а дело в том, что у некоторых из вас неправильное отношение. Нужно хорошо работать, тогда ...

И так далее, остальное понятно и неинтересно. Интересно другое - из-за этой «неприятности» в день следующей получки я узнал, что мне прибавили, не помню, не то 10, не то 15 рублей. Тот молодой работник, о котором говорил Бринский, имел ввиду, что некоторым (в том числе мне) платили меньше, чем полагалось по штатному расписанию. Сэкономленные таким образом деньги использовали для выплаты премий, но после «неприятности» решили это нарушение закона прекратить. На всякий случай.

А директор сказал правду: статьи в газете не было.


продолжение

Хороший завод эпохи развитого социализма - 4

начало

VI

Комбинат, у которого маленькие да удаленькие перехватили машину, поднял шум и в результате к нам на завод приехал из Москвы сам Трешин, замминистра по нашему главку. Если бы я помнил его фамилию, я бы ее заменил, но я ее не помню и взял с потолка. Будет смешно, если он  был действительно Трешин.

Задачей этого Трешина было решить, кому ЭВМ нужней, нам или комбинату. А нашей - показать, что все внедрено, свежие данные поставляются оперативно, на их основе оперативно принимаются самые что ни на есть правильные решения, машина работает на полную катушку, отобрать ее у завода – значит его развалить и вообще без нее никак нельзя. В полном соответствии с решениями Партии и правительства.

Разумеется, на заводе к приезду готовились и шею помыли под большое декольте (про шею украдено у Салтыкова-Щедрина). В частности, помыли окна. По этому поводу я позволил себе скромную шутку: «посмотрит Трешин на все это дело и скажет Ринскому: 'Хреновый у тебя завод, Гена. Но окна вымыты хорошо'». 

Завод не был хреновым. Но хрени там было до хрена.

VII

И было утро, и был вечер, и настал день «Ч».

Около одиннадцати позвонили из заводоуправления: «Вышли во двор, идут к вам».

А у нас порядок. На лестнице никто не курит, все на своих рабочих местах. Сидят, не работают, ждут.

В машинном зале ваш покорный слуга, весь из себя в свежевыстиранном и свежевыглаженном халате, запустил печать формы. Обычно это делает оператор Люда, но не в день такого визита. Когда Сталин ехал на работу, мороженщицами по пути его следования были полковники.

Снизу позвонили: «подходят!» и я нажал кнопку «такт».

Представте себе бегущего человека. Одна нога в воздухе, вес - на пальцах другой, рука пошла вперед и немного вверх, вдох начался и продолжается – и тут поступает команда «Замри». И человек замер. И вопреки законам физики не упал, а стоит, неестественно отклоняясь от вертикали. 

Вот в такое положение я привел машину этой самой кнопкой.

Забежал начальник: «Идут. Сеня, не подведи!» И убежал встречать.

Я не подвел. Лучшим пальцем своей лучшей руки я нажал кнопку «пуск», и из недр печатающего устройства, как Афродита из пены, продолжила выползать ведомость с названием завода и сегодняшней датой. Других правильных данных в ней не было, но тут важен психологический расчет: заходит Трешин в машинный зал, а там по счастливому и случайному совпадению печатается важная оперативная информация. Которую с нетерпением ждут в цехах. В полном, как было сказано выше, соответствии с решениями Партии и правительства.

VIII

Трешин вошел, обвел помещение тяжелым взором хорошо вчера посидевшего человека и вышел на свежий воздух.

Машину нам оставили.


продолжение


Хороший завод эпохи развитого социализма - 3

начало

IV

Для меня компьютеризация началась в школе. Забыл, как назывался предмет – вычислительные машины, вычислительная техника, в общем, что-то вычислительное.

Предмет был, а программы, учебника и учителей не было. Нашли нам студента пединститута. Решительно не помню, о чем он рассказывал. Пятерку, впрочем, он мне поставил. А в аттестате у меня появилась запись «Оператор ЭВМ».

Нельзя сказать, что к тому не было совсем никаких оснований: у нас была производственная практика. Месяц ходили на вычислительный центр (ВЦ) университета, учились программировать в кодах. Программы наши состояли из примерно десятка команд и выглядели так:

     23 8В64

     11 0101

     17 9042

Это значило «содержимое ячейки 8В64 занести на сумматор, отнять от содержимого сумматора 65, если результат предыдущей операции больше нуля, передать управление ячейке 9042». На Западе в это время программы писали иначе, примерно так:

     if age>65 then goto CalculaтеSeniorDiscount

Это как если бы в 1920-е, когда в США Генри Форд уже старался сделать автомобиль доступным для среднего американца, в советских автошколах учили бы затягивать супонь.

А в студенческие годы в университете был курс по ЭВМ. В университете был, а у меня не было. Когда преподавательница узнала, что я – выпускник той самой школы и сверх того оператор ЭВМ по специальности, она освободила меня от посещения своих лекций. Я думаю, она боялась, что знает об ЭВМ меньше меня. Не уверен, что она ошибалась.

Вот с таким багажом я появился в машинном зале заводского вычислительного центра. Увидел большую комнату, посередине стол с пишущей машинкой, несколько тарахтелок в разных местах, под стенкой в ряд стоят восемь шкафов, под другой еще восемь. Увидел и спросил: «А где машина?»

Программистов у нас тогда было четверо: две девушки, перешедшие из конструкторского, одна бывшая учительнца физики и я. Мы не знали ни-че-го.

V

В первый день начальник мне сказал:

     - Месяц я тебя не буду трогать. Разбирайся.

И я разбирался. В 8:00 пересекал проходную и до пяти читал документацию с перерывами на обед, туалет и перекур. Документации было тридцать папок. В день я осиливал одну. Когда уходил, голова гудела.

Минск-32 был по тем временам очень хорошей машиной. 64 килобайта памяти (не надо смеяться!), тысячи операций в секунду, одновременно можно было выполнять до четырех программ. Полностью советская разработка (правда, пишущие машинки и что-то еще делали в странах СЭВ).

Машина, повторяю, была очень хорошей. И очень дефицитной. Предприятия за нее дрались. Наша предназначалась большому комбинату, чуть ли не двадцать тысяч сотрудников. И у такого гиганта наш малыш ее увел из-под самого носа. Спрóсите, как? Очень просто - с помощью ресторанов и конфет секретаршам.

Привезли, стало быть, ЭВМ, минские наладчики ее собрали и уехали. А она осталась. И никто не знал, что с ней делать.

Заключили договор с проектным институтом, те разработали пакет программ, показали, как его запускать и мы стали печатать формы. Всё, как у взрослых: страницы пронумерованы, на каждой название завода, сегодняшнее число, колонки цифр, оптимистические суммарные показатели. И это была полная туфта, потому что цифры были липовые. Одни раз и навсегда набили прямо в тексте программ (я не шучу!), а другие вводили с перфокарт, оставшихся у разработчиков с прошлого проекта.

Дело было не только в том, что нужно было срочно создать имитацию своей необходиости (почему такая срочность, я скажу позже), но и в том, что службы не хотели поставлять нам данные. Никто не радуется появлению дополнительной формы отчетности, но в данном случае была еще одна, более важная, причина: информацию держали в тайне. Нет, военных секретов у нас не было, тут фишка была в другом.

Допустим, есть на складе пруток алюминиевый 10 миллиметров, ГОСТ номер такой-то. Вещь дефицитная. Как вы думаете, хочет завсклад, чтоб знали, сколько у него этого прутка?

Или приходит на завод план – собрать в следующем месяце столько-то узлов. В плановом отделе полученное задание держат в тайне, немного на всякий пожарный случай и для перевыполнения плана увеличивают и расписывают по цехам.

В цехах полученное задание держат в тайне, тоже немного на всякий случай увеличивают и расписывают по участкам. Мастера участков полученное задание – ну, вы поняли.

Рабочий получает задание, делает больше, чем сдает, излишек прячет. В результате, когда в конце месяца горит план (не исключено, что он уже выполнен, но об этом не знают), рабочие уступают слезным мольбам начальников, остаются после смены и играют в домино. Потом сдают припрятанные детали и в полном соответствии с трудовым законодательством получают по повышенному тарифу за переработку.

А начальник ВЦ Фима Фишман (фамилия изменена) хочет эту идиллию прекратить. Ага, конечно.

Забегая вперед, скажу, что Фима этого добился. Не знаю, как ему удалось (помню, как он орал по телефону на начальника отдела снабжения: «Если тебе не давать жрать, тебе ср.ть нечем будет!»), но удалось. Сведения стали поступать ежедневно, причем верные. Программы - не те, которые нам разработал институт, те мы выкинули, а те, которые мы написали сами - печатали правильные формы. И формы эти были нужны. Если от нас их вовремя не приносили (это случалось редко, но случалось), нам звонили, требовали, присылали за ними людей.

Но так стало через несколько лет. А пока что была никому не нужная, дорогая и дефицитная ЭВМ, которую у огромного комбината из далекой Сибири увели, как сказал бы Остап Бендер, прямо из стойла.И комбинат не собирался с этим мириться.


продолжение

Хороший завод эпохи развитого социализма — 2

начало

III

В тысяча девятьсот пятьдесят каком-то году тот, кого я буду называть  Бринским, кончил политехнический институт и был направлен заведовать предприятием, выпускавшим колодезные цепи. Человек толковый и энергичный, Бринский решил на базе этого гиганта индустрии сделать нечто, более соответствующее своим способностям.

И сделал.

Пробил валюту (!), съездил во Францию (!!), вернулся (!!!) и вместо цепей стал выпускать по французской лицензии детали для строительных и дорожных машин. К моменту моего прихода у него был завод, где работали больше тысячи человек. И был этот завод лучшим в городе. Не самым большим, но самым лучшим.

Во-первых, здесь всегда выполняли план. Это значило высокие заработки. Помните у Райкина «век прогресса и прогрессивки»? Так вот, прогрессивка – это премия за выполнение плана. Википедия пишет, что она полагалась сдельщикам, т.е. не ИТР, а только рабочим. Не смею спорить, но у нас ее получали все.

Рабочие зарабатывали очень хорошо. Мальчишка, до армии, получал под двести, а некоторые и больше, взрослый человек со стажем и с разрядом мог иметь 300 и 340.

ИТР имели 30% добавки к зарплате, и это тоже называлось прогрессивкой. Судя по википедии, называлось неправильно, но факт тот, что при ставке 110 я получал 143 – очень неплохо для недавнего выпускника вуза. До завода, когда я был школьным учителем, у меня было 100.

Что интересно – мне зарплату очень быстро подняли, буквально через два месяца.  За такое короткое время я себя никак проявить не мог. Причину этой улыбки судьбы я узнал позже, и хочу ее рассказать потом. Она, как написал бы чеховский ученик 7-го класса Курской гимназии, была возмутительна и яркими красками характеризовала.

Так вот, среди нескольких заводов города этот был единственным, где всегда выполняли план. Причем по-честному, без приписок. И на всех руководящих постах были евреи. Кроме главного инженера – это была номенклатура обкома – и (можете смеяться) главного бухгалтера все были евреями. Зам по плану, зам по кадрам, зам по строительству, главный конструктор, главный технолог, главный энергетик, начальник вычислительного центра и все начальники цехов.

Кто-то скажет: «Конечно, чего ждать от сиониста? Русские – дураки, план выполнялся потому, что все были евреями и вообще все хорошее идет только от евреев». Нет, ребята, русские – не дураки, а сионизм тут вообще ни при чем. Тут дело в антисемитизме.

Представьте себе, что вы хотите нанять самого какого только возможно лучшего  инженера. В пораженной антисемитизмом стране велика вероятность, что таким окажется еврей. Не потому, что среди русских нет прекрасных инженеров, очень даже есть, а потому, что русский прекрасный инженер будет (и должен быть!)  старшим инженером. Он на инженерную должность не пойдет. А еврей, который может быть прекрасным инженером, будет старшим техником, а в инженеры пойдет другой – тот, который тянет на прекрасного старшего.

И еще одно. Этот Бринский не был евреем. Еврей бы так себя вести не посмел. Это бы и не каждому русскому разрешили. Но у Бринского отец был важной кагебешной шишкой.

Кроме зарплат на заводе были магазины для сотрудников: рыбный, овощной, промтоварный и книжный. И там иногда «выбрасывали» в продажу дефицит.

Еще были сапожная мастерская и прачечная. Очень удобно: утром отдал белье постирать, вечером перед уходом расплатился и забрал. Квитанций никаких. И ничего не пропадало!

Строго говоря, сапожная и прачечная были только для казенной спецодежды, но на это, как и на так называемые нетрудовые доходы их работников,  закрывали глаза. «Счастье России в дурном исполнении дурных законов».

Была парикмахерская. Позвонишь по местному, тебе скажут, когда прийти. В назначенное (рабочее) время придешь, в очереди ждать не надо,  пострижешься, заплатишь и пойдешь дальше трудиться.

Был заводской профилакторий, oчень хороший. И простому человеку можно было получить туда путевку. Не летом, конечно, но можно было. Причем за смешные деньги.

Был заводской детский сад. Сауна. Душевые (ну, это на всех заводах). У меня, например, дома не было горячей воды, я мылся только там. Как тогда говорили, в рабочее от работы время.

А еще на заводе была комната для свиданий. Правда, ею пользовались не все, а только особы, приближенные к. Мне о ней знать не полагалось. Но я узнал, потому что часто задерживался после работы. Молодой был, горел энтузиазмом, а программирование – очень увлекательная штука. И вот сижу однажды часов в восемь вечера, творю, вдруг звонит по местному один из приближенных: «Сеня, я тут работаю над директорской диссертацией (директор писал докторскую), а уборщица не знала и меня закрыла. Сходи, пожалуйста, на проходную, возьми ключи и отопри». И объяснил, где это. 

Взял я ключи и поднялся, как было сказано,  на третий этаж заводоуправления.

Длинный коридор, на дверях таблички: «Плановый отдел», «Директор», «Главный бухгалтер», «Финансовый отдел», ... На одной двери таблички нет. Отпираю – а там комната как в гостинице: кровать, стол, стул, лампа. И очень сконфуженный приближенный — тот, который звонил.  Так как я был прост не по годам, то вопрос, почему диссертацию директору нельзя писать в своем кабинете, у меня не появился. Появился другой: «Зачем здесь кровать?» И он объяснил, что это для тех, кто в праздники дежурит по заводу.

Сейчас многие не знают — даже тогда не все были в курсе -, что в праздники на  предприятиях с целью предотвращения диверсий организовывали круглосуточное дежурство. Не знаю, что дежурные делали днем, меня днем не назначали, а ночью они (мы) героически спали. И когда я во время своего первого дежурства спал не в той комнате на кровати, а у себя на рабочем месте на стульях, я вспомнил этот случай с ключами, сконфуженный вид этого приближенного, его просьбу не трепаться об этой истории и совсем как Петр Иванович Добчинский сказал «э».

продолжение

Хороший завод эпохи развитого социализма

Многие мои читатели, вернее – все мои читатели, а еще вернее – один мой читатель попросили меня рассказать о заводе, на котором я трудился 15 лет. Рад выполнить эту просьбу, но сначала расскажу, как я туда попал.


I

Я очень хотел двигать науку, поэтому, отработав после окончания университета в сельской школе, я стал искать место в городе. Потыкался в разные научные заведения, но нигде не пробился через независимое от национальности равноправие советских граждан. В университете один доцент мне прямо сказал: «Чтоб вас сюда взяли, кто-то должен лечь на рельсы. У вас есть такой человек?» Такого человека у меня не было и я стал искать работу программиста. Почему именно программиста? Потому что  мне это дело нравилось. Кроме того, я кончил математическую школу, в аттестате у меня стояло «Оператор ЭВМ», а в университете у нас был курс по программированию.

Стал я ездить по городу, предлагать свои услуги. Как услышу, что где-то нужен программист, сразу туда еду.

И нигде программисты не нужны.

Замечу, что дело было в 1970-х, как раз когда партия и правительство, обделавшись с травопольной системой,  агробиологией, генетикой, кибернетикой, космополитизмом, кукурузой, целиной, семилеткой и химизацией народного хозяйства (с продовольственной программой, пятилеткой качества и укреплением трудовой дисциплины обделались позже), сказали «надо» (внедрять ЭВМ), а комсомол и всё остальное по привычке ответило «есть». Поэтому программисты, как правильно говорил  магистр Ойра-Ойра, были народом дефицитным, тем более, что вузы тогда их не выпускали. Но как для меня – спасибо, не надо.

Мне говорили: «Сеня, теряешь время,  “просто так“ никто еврея на работу не возьмет. Ищи блат». Но я верил в Советскую власть и продолжал ездить. Кроме того, я знал, что безработицы у нас нет, а есть у нас бюро трудоустройства, и если я туда приду, меня обязаны послать на работу. Не знаю, куда бы они меня послали, если бы я к ним явился «просто так», но, как будет видно из дальнейшего, до этого не дошло.

Сосед мне сказал, что на таком-то заводе требуются программисты, я туда поехал и оказалось, что программисты там не требуются . Но добрые люди из отдела кадров мне сказали, что программисты очень нужны в конторе напротив. Пошел я напротив, но и там в программистах не нуждались. Зато и там были добрые люди, и они посоветовали мне пойти на завод напротив, потому что там очень требуются программисты.

Вышел я на улицу, но на завод напротив не вернулся, а пошел к трамвайной остановке. Трамвая не было, я пошел пешком и через два квартала наткнулся на другой завод. Дай, думаю, зайду. И зашел. И остался там на 15 лет.

II

- Ага, - скажут поклонники СССР, - значит, вас все-таки взяли! А говорите – антисемитизм.

- Взяли. Но как!

Учился со мной в школе некий Фима. Особо мы не дружили - он был в другом классе -, но, конечно, были знакомы. И этот Фима работал на этом заводе мастером сантех участка, чего я, естественно, не знал. Зачем-то он зашел в ОК, увидел там меня, мы разговорились и он посоветовал мне обратиться к определенному инспектору отдела кадров – тому, которого знал, как приличного человека. Этот инспектор оказался действительно приличным и вместо того, чтоб сказать, что мест нет,  позвонил начальнику вычислительного центра:

- У меня сидит мальчик, ищет работу программиста. Хочешь с ним поговорить?

Тот захотел и меня пропустили. Объяснили, как пройти на ВЦ, и я пошел.

Тут, кстати, меня поразило одно, как позже выяснилось, вполне рядовое событие.

Бежит по цеху девушка, не то нарядчица, не то учетчица. Навстречу ей идет  старик лет пятидесяти (мне было 20 — конечно, это был старик!). Поравнявшись с ней, он одной рукой притянул ее за талию, а другой похлопал по попочке. О чем-то они мирно поговорили и разошлись прежними курсами. Очень я был впечатлен такой простотой нравов, я ведь до этого по заводам не ходил, вся моя жизнь была школа-университет-школа.

Начальнику ВЦ я понравился, он сказал заполнить анкету, оставить ее вместе с заявлением в отделе кадров и зайти через неделю.

Захожу через неделю и узнаю, что директор заявление подписал.

Обрадовался я. Причем не так самому факту, как тому, что будут посрамлены скептики: «Вот вам “еврей”! Вот вам “не возьмут просто так”!»

Оказалось – ошибка. Директор подписал, но не мне. И тогда моя теща попросила свою родственницу, которая работала на другом заводе, поговорить со своим начальником, который был знаком с замдиректора первого завода (того, где директор мое заявление не подписал), чтобы он попросил этого замдиректора поговорить с директором, который не подписал. Он поговорил и директор подписал. И с подписанным заявлением меня из отдела кадров послали в районное бюро трудоустройства, а там, увидев, что меня на этот завод взяли программистом, мне дали направление на  этот завод программистом. Для предъявления в отделе кадров.


продолжение

Россия называет США противником и предупреждает их держать свои военные корабли подальше от Крыма

МОСКВА (Рейтер). Во вторник Россия назвала Соединенные Штаты противником и призвала военные корабли США держаться подальше от Крыма «для их же блага», назвав их размещение в Черном море провокацией, призванной испытать нервы России. 

Москва аннексировала Крым у Украины в 2014 году, и на этой неделе в Черное море должны прибыть два американских военных корабля на фоне эскалации боевых действий на востоке Украины, где правительственные силы сражались с поддерживаемыми Россией сепаратистами в конфликте, в котором, по словам Киева, погибло 14000 человек.

«Соединенные Штаты - наш противник и делают все возможное, чтобы подорвать позиции России на мировой арене», - цитируют российские информационные агентства слова заместителя министра иностранных дел Сергея Рябкова.

«Мы не видим никаких других элементов в их подходе. Таковы наши выводы», - цитируют его агентства.  Этот комментарий предполагает, что видимость дипломатических тонкостей, которую бывшие противники холодной войны обычно стремились соблюдать в последние десятилетия, постепенно истощается.

В марте президент США Джо Байден заявил, что считает своего российского коллегу Владимира Путина убийцей <это правда, но Байден не имел права так говорить. Дипломатический протокол нужно соблюдать — С.С.>, который "заплатит цену" за предполагаемое вмешательство в выборы в США  - обвинение, которое Москва отвергает.

Collapse )

K седьмой годовщине того, что в РФ называют возвращением Крыма

                                                            Эпиграф

https://www.youtube.com/watch?v=1__EPqhMrFQ

(очень интересное интервью Путина, обязательно посмотрите)



Спрашивают Армянское Радио *): что общего и какая разница между двумя аншлюсами,  гитлеровским - Австрии и путинским - Крыма?

Общее то, что в обоих случаях причиной ввода войск называли гонения, которым немцы / русские подвергалась в Австрии / в Украине.

Разница - Германия а) говорила о гонениях, но не о геноциде и б) своих оправданий не меняла,  а РФ сначала оправдывалась геноцидом русских, потом, поскольку брехня была слишком очевидна – культурным геноцидом русских, потом – сакральностью Крыма для пламенных  христиан из коммунистов и кагебистов и остановилась (временно?) на «референдуме».

Еще одно общее – «референдумы». Тут полное совпадение. Оба «референдума» были проведены ПОСЛЕ ввода войск, причем очень быстро  после ввода – это при том, что подготовка к настоящему референдуму занимает несколько месяцев. И, конечно, результат каждого «референдума» был известен до его начала. И, разумеется, в обоих случаях одобрямса было больше 99%, правда, у Гитлера нарисовали на доли процента больше.

Главная разница в том, что вермахт вошел в Австрию со всеми знаками принадлежности к гитлеровской армии, с эмблемами и нашивками. Немецкая пропаганда не врала об австрийских ополченцах, купивших оружие и форму в военторге.

*** 

Collapse )